Камерун: государственная разведка, борьба за власть и предполагаемые частные злоупотребления

В Камеруне разведывательные службы находятся на пересечении вопросов безопасности, институционального соотношения сил и предполагаемых частных интересов. Расследование, опубликованное Jeune Afrique, описывает Главное управление внешних исследований (DGRE), ослабленное одновременно соперничеством между сетями, близкими к президентской администрации, и циркуляцией данных наблюдения вне официальных рамок.

Приведённые сведения рисуют систему, в которой разведывательные записки могут становиться инструментами влияния. Они также упоминают предполагаемые случаи слежки за обычными гражданами, журналистами или предпринимателями. Эти сообщения основаны на источниках, приведённых в расследовании; поэтому их следует отличать от фактов, установленных судебным решением.

DGRE в центре соперничества на высшем уровне

DGRE представляется службой, отвечающей за внешнюю разведку. Согласно расследованию, несколько сетей в окружении президента Поля Бийя стремились бы влиять на эту структуру и, прежде всего, на информацию, доводимую до сведения главы государства.

Имена Фердинанда Нго Нго, генерального секретаря президентской администрации, Самуэля Мвондо Айоло, директора гражданского кабинета, Освальда Бабоке, заместителя директора гражданского кабинета, Шанталь Бийя и Франка Эммануэля Бийя упоминаются в этом контексте борьбы за влияние. Ставкой был бы не только административный контроль над службой: речь шла бы также о возможности доносить определённое толкование событий посредством конфиденциальных докладов.

Расследование, в частности, опирается на два дела, по которым были представлены расходящиеся версии: дело о фальшивых президентских указах и дело камерунского золота. В первом случае мужчина явился в помещения государственной радио- и телекомпании с документами, представленными как президентские указы. Во втором случае доклад организации по прозрачности в добывающей промышленности в 2023 году выявил существенный разрыв между производством золота и официально заявленным экспортом.

Эти эпизоды иллюстрировали бы сосуществование конкурирующих информационных каналов. Когда высшее руководство государства получает противоречивые записки, ключевыми становятся надёжность анализа, цепочка принятия решений и независимость служб.

Дело Леопольда Максима Эко Эко и противостояние с Фердинандом Нго Нго

Леопольд Максим Эко Эко, бывший руководитель DGRE, возглавлял службу более десяти лет. Расследование прослеживает соперничество, которое, предположительно, усилилось с 2020 года, когда рассматривался проект его назначения послом в Бразилию. Согласно приведённым сведениям, заинтересованное лицо увидело бы в этом попытку удалить его из Яунде; указ в итоге не был подписан.

Впоследствии Леопольд Максим Эко Эко, как утверждается, обвинил Фердинанда Нго Нго в том, что тот способствовал сокращению ресурсов DGRE и стоял за действиями, направленными против него. Он также якобы передал президентской администрации доклад, ставивший под сомнение генерального секретаря президентской администрации в связи с управлением средствами, выделенными на борьбу с Covid-19.

Согласно изложенному рассказу, Фердинанд Нго Нго был вызван в Специальный уголовный суд по этому делу. Он оспаривает выдвинутые против него обвинения. В расследовании указывается, что полицейская операция по его задержанию у него дома была приостановлена после того, как он оказался окружён своей вооружённой охраной.

В январе 2023 года Леопольд Максим Эко Эко, как утверждается, передал президенту Полю Бийя выводы расследования, в котором Фердинанд Нго Нго связывался с проектом государственного переворота. Несколько дней спустя бывший глава DGRE был арестован в рамках расследования убийства журналиста Мартинеса Зого. С тех пор он содержится под стражей до суда в центральной тюрьме Конденги, согласно приведённым данным.

Хронологическая близость этих событий подпитывает вопросы, поднятые расследованием. Однако сама по себе она не позволяет установить причинно-следственную связь между передачей этого доклада и арестом Леопольда Максима Эко Эко.

Когда данные наблюдения выходят за официальные рамки

Помимо внутренней борьбы, расследование описывает предполагаемое частное использование разведывательной информации, собранной государством. Так, телефонные данные, сведения о перемещениях или конфиденциальные записки могли передаваться лицам, не относящимся к уполномоченным службам.

Бывший агент, выступающий под вымышленным именем «Марсьяль», утверждает, что в 2020 году свёл мужчину, желавшего следить за своей супругой, с агентом, отвечавшим за перехват сообщений. Этот клиент якобы получил телефонные распечатки и сведения о перемещениях жены за 25 000 франков КФА. Если это свидетельство подтвердится, оно поставит вопрос о соблюдении неприкосновенности частной жизни и реальном контроле над средствами наблюдения.

Расследование также приводит свидетельство предпринимателя, обозначенного именем «Пеги», который говорит, что его контакты предупредили его о прослушивании его разговоров в то время, когда одна из его партий товара заинтересовала таможню. Он утверждает, что затем сообщал по телефону ложные сведения, чтобы направить проверки на транспорт конкурента. Он также говорит, что запросил компрометирующий доклад против чиновника, с которым находился в конфликте; того якобы перевели более чем за 1 000 километров от Яунде.

Журналист, названный в расследовании «Захари», со своей стороны рассказывает, что получил подробную информацию о своих повседневных привычках, когда работал над делом о коррупции. Одного осознания того, что за ним следят, оказалось бы достаточно, согласно его свидетельству, чтобы побудить его отказаться от продолжения расследования.

В другом эпизоде Джастин Данве, в то время директор операций DGRE, представлен как человек, передававший конфиденциальную информацию Модесту Мопа Фатоингу, бывшему директору налоговой службы, а также предпринимателю Жан-Пьеру Амугу Белинга. Расследование утверждает, что эти сведения использовались бы для укрепления отношений и оказания давления. Эти утверждения относятся к источникам, использованным расследованием, и при необходимости требуют судебной проверки.

Сеть информаторов в непосредственной близости к населению

Наблюдение, предположительно, не основывается исключительно на центральных структурах. Согласно нескольким приведённым свидетельствам, агенты под прикрытием присутствовали бы в администрации, на предприятиях и в различных секторах общества. Женщина, обозначенная именем «Катрин», утверждает, что официально работает на государственной службе, одновременно выполняя задания для Управления территориального наблюдения (DST).

Её миссия якобы состояла в выявлении публикаций журналистов, представителей оппозиции и обычных граждан, а затем в составлении разведывательных записок об их авторах. При таком устройстве критика, опубликованная в Facebook, могла бы быть включена в государственные досье.

Расследование также упоминает неформальную вербовку молодых людей, находящихся в нестабильном положении. «Альфонс», тогда студент, говорит, что был приглашён на то, что считал встречей общественной организации, прежде чем обнаружил предложение выполнять задания по наблюдению в своём районе. Он якобы отказался. Другие, согласно собранному рассказу, соглашались бы из-за обещаний должности на государственной службе или стабильной зарплаты.

Присутствие информаторов в повседневной жизни осложняет ясное восприятие границы между обеспечением безопасности и политической или личной слежкой. В стране, где опыт взаимодействия с институтами уже может быть отмечен отношениями силы, как напоминает рассказ о двух пребываниях в камере в Яунде, прозрачность процедур приобретает особое значение.

Нестабильное положение агентов и предполагаемая коммерциализация разведывательных данных

Согласно расследованию, материальное ослабление DGRE могло способствовать перепродаже сводных записок и конфиденциальной информации по низкой цене. Источники упоминают службу, которая порой не располагала даже элементарными средствами, необходимыми для её работы.

Эта предполагаемая нехватка создала бы благоприятную почву для монетизации информации и использования государственных инструментов для сведения личных счётов или частных сделок. Тогда разведка утратила бы своё первоначальное предназначение — защиту государства — и стала бы ресурсом, доступным тем, у кого есть связи или деньги.

Эти предполагаемые нарушения напрямую затрагивают гарантии конфиденциальности, равенство граждан перед администрацией и доверие к государству. Они также напоминают, что институциональные реалии влияют на жизнь камерунцев, в том числе тех, кто рассматривает изменение своего жизненного пути или возвращение в страну, как показывает рассказ о возвращении к жизни в Камеруне после десяти лет в США.

FAQ

Какова роль DGRE в Камеруне?

Главное управление внешних исследований представляется службой, отвечающей за внешнюю разведку. Однако расследование упоминает существование нескольких конкурирующих каналов в окружении президентской администрации.

Установлены ли судебно обвинения в частной слежке?

Описанные случаи основаны на свидетельствах и источниках расследования. Текст не позволяет представлять их как факты, установленные судебным решением.

Почему противоречивые доклады создают проблему?

Расходящиеся записки могут отражать соперничество между сетями и усложнять оценку информации, передаваемой на высший уровень государства.